А по моему, это такая смысловая связка у питерской интеллигенции. Ну, знаешь, как у алкашей во дворе связка «бля». Я, бля, пошел, бля, в магазин, бля, там, бля, очередь такая, нах, ну, бля, ваще. А вы вместо «бля» подставляете «духовность», что в сути контекста просто одно и то же… Практически это уже слово паразит.

Вместо него можно использовать украинское «нэзалежность». Тоже в русском языке ни о чем не говорит, но красиво. Сергей Минаев, из книги «Духless. Повесть о ненастоящем человеке»

Вот особенно здорово звучат эти отсылы к классике и лирике. Кого ни возьми, любого «героя нашего времени» — Чацкого, Онегина, Печорина, — все персонажи вели абсолютно бесцельное существование, искали смысл жизни, духовные очаги и т. д.

И поиски «духовности», даже просто послушав тебя, продолжаются так уже века три. А воз, Миша, и ныне там. Сергей Минаев, из книги «Духless. Повесть о ненастоящем человеке»

Николай Александрович Романов жалуется своему духовнику, отцу Василию: вот, мол, грешен, батюшка… Выпиваю, курю…

Отец Василий: — Дьявол не пьет, не курит, не прелюбодействует. Тем не менее он — Дьявол! Станислав Сергеевич Говорухин,

«Вот почему духовно богатому человеку так трудно попасть в рай, — подумал Олег. —

Потому что у него в голове очень много верблюдов, с которыми он ни за что не хочет расстаться. А рай — это игольное ушко». Виктор Пелевин,